А. обратился в суд с исковым заявлением к своему отцу Б. о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами. Указал, что он с рождения до 2014 г. проживал в трехкомнатной квартире в г. Москве, находящейся в долевой собственности его самого, его матери, дяди, бабушки и брата, по 1/5 доли у каждого. В 2010 г. умерла его мать, в 2011 г. – бабушка. После этого его доля в праве на квартиру составила 19/60, а доля его брата - 23/60. В 2014 г. его дядя и отец продали квартиру в г. Москве за 16 000 000 руб. Сразу после этого его отец Б. купил квартиру в Московской области за 990 000 руб., его (истца) доля в праве на эту квартиру составила 21/50, доля брата – 24/50, доля отца – 5/50. В дальнейшем его отец продал и эту квартиру за 3 984 653 руб., после чего на счет истца А. в банке была зачислена сумма 1 860 000 руб. согласно размеру его доли в праве на квартиру. На указанную сумму его отец купил ему однокомнатную квартиру в г. Костроме площадью 37,4 кв.м. Истец полагал, что в результате произведенных сделок купли-продажи принадлежащего ему недвижимого имущества его отец Б. обратил в свою собственность более 4,5 млн. руб. Указанные денежные средства просил взыскать с отца вместе с процентами.
Районный суд отказал в иске А., указав, что все сделки купли-продажи недвижимого имущества совершены отцом А. под контролем и с разрешения органов опеки и попечительства, недействительными не признавались, жилищные условия истца в результате сделок ухудшены не были, а денежные средства, полученные от продажи недвижимости, расходовались, в том числе и на содержание истца, в связи с чем пришел к выводу о том, что на стороне ответчика не возникло неосновательного обогащения.
Не согласившись с решением районного суда, А. подал апелляционную жалобу в областной суд.
Проверяя законность решения, суд апелляционной инстанции не согласился с выводами районного суда и посчитал, что ответчиком допущено нарушение принципов осуществления родительских прав в интересах детей и раздельного режима имущества родителей и детей.
Как указала судебная коллегия, ответчик до продажи трехкомнатной квартиры в г. Москве общей площадью 74,8 кв.м. представил в орган опеки отчет о ее рыночной стоимости 8 977 197 руб. В этой связи органом опеки и попечительства было выдано разрешение на отчуждение доли истца, согласно которому исходя из рыночной стоимости 19/60 доли в 2 842 779 руб. было разрешено приобретение на имя несовершеннолетнего А. 21/50 доли в двухкомнатной квартире в Московской области стоимостью в 3 171 922,32 руб.
Между тем после получения указанного разрешения квартира была продана за 16 000 000 руб. При этом разница в стоимости объектов недвижимости в собственность несовершеннолетнего не поступила, что не отрицалось и ответчиком.
Кроме того, ответчик не отрицал, что он присвоил от продажи доли истца в квартире в г. Москве 1 200 000 руб., истратив их на проживание семьи, в состав которой входил и истец. Остальные деньги пошли на покупку квартиры в Московской области.
При таких обстоятельствах судебная коллегия посчитала доказанным факт приобретения ответчиком принадлежащих несовершеннолетнему сыну денежных средств.
Указав, что ответчик Б. не имел права распоряжаться принадлежащими сыну деньгами, так как не являлся их собственником, судебная коллегия признала ошибочными выводы районного суда об отсутствии оснований для взыскания с ответчика неосновательного обогащения.
Как отметила судебная коллегия, родители обязаны содержать своих детей, поэтому вывод суда об отсутствии оснований для взыскания денежных средств от продажи квартиры в г. Москве с ответчика в пользу его сына по причине их расходования на содержание отцом несовершеннолетнего противоречит закону.
С учетом изложенного суд апелляционной инстанции отменил решение и взыскал с ответчика Б. в пользу истца А. разницу между стоимостью принадлежавшей истцу 1/5 доли в квартире в г. Москве (5 066 666 руб.) и стоимостью доли истца в квартире в Московской области на момент её продажи (1 859 505 руб.), т.е. 3 207 161,66 руб.
Кроме того, с отца в пользу сына взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 1 августа 2014 г. по 2 марта 2020 г. в сумме 1 498 679,24 руб.