Ленинский районный суд г. Костромы рассмотрел гражданское дело, в рамках которого истец К. пыталась восстановиться на работе, потребовав взыскания заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. Данное дело стало важным прецедентом в области трудовых споров, о чем можно подробнее узнать на сайте Ленинского районного суда.
По информации из материалов дела, истец работала у ответчика, индивидуального предпринимателя, в должности менеджера, на основании трудового договора. В течение ее трудовой деятельности было зафиксировано девять листков нетрудоспособности, а фактически она проработала всего три рабочих дня. В один из дней апреля истец направила работодателю заявление об увольнении по собственному желанию, что и послужило основанием для издания приказа о расторжении трудового договора согласно пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. В день увольнения был произведен окончательный расчет.
Однако истец в своем иске утверждала, что заявление об увольнении было подписано под психологическим давлением со стороны ее руководителя. Она ссылалась на угрозы, связанные с распространением недостоверной информации о ней. В связи с этим, женщина обратилась в правоохранительные органы и в государственную инспекцию труда.
Суд первой инстанции, исходя из положений статей 77, 80 и 394 Трудового кодекса РФ, а также разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2, пришел к выводу, что расторжение трудового договора по инициативе работника возможно только при наличии добровольного волеизъявления. При этом бремя доказывания факта принуждения лежит на работнике. В ходе рассмотрения дела были собраны доказательства, включая материалы проверок, проведенных органами полиции и трудовой инспекцией.
Суд установил, что исковые требования истца не нашли подтверждения. Доказательства, представленные истцом, не подтвердили наличие давления со стороны работодателя. Суд отметил последовательность действий истца: она самостоятельно написала заявление, направила его через мессенджер, передала работодателю и ознакомилась с приказом об увольнении без каких-либо замечаний. Также суд учел, что переписка, на которую ссылается истец, произошла задолго до подачи заявления об увольнении, что свидетельствует о том, что она имела возможность свободно обдумать ситуацию.
Учитывая, что трудовой договор был расторгнут по инициативе работника, суд отказал в удовлетворении иска в полном объеме. Результаты судебного разбирательства были обжалованы в апелляционном и кассационном порядке, однако решения первой инстанции были оставлены без изменений.
В судебных актах вышестоящих инстанций также отмечалось, что заявление об увольнении было составлено истцом вне контроля работодателя и без его воздействия. При этом представители работодателя не находились рядом с истцом во время написания и передачи заявления, что указывает на свободу принятого решения. Доводы истца о том, что она является одинокой матерью, были признаны несостоятельными, поскольку увольнение произошло по инициативе работника, а не работодателя.