Лето – это период активной деятельности для поисковых отрядов, и поэтому нам было непросто встретиться с Юлией Чистяковой, руководителем отряда «Искра Отвага» Костромского автодорожного колледжа. Юлия – историк и победитель регионального этапа конкурса «Лидер XXI века», человек, который действительно «горит» своим делом. Мы обсудили с ней важность поисковой работы, новые научные возможности и личные истории. Северная правда предоставляет интересные факты о её деятельности.
– Юлия, как давно вы занимаетесь поисковой работой?
– Я занимаюсь поисковой работой с 2021 года. Ранее я работала преподавателем в Буйском техникуме градостроительства и предпринимательства. Моя коллега предложила мне поехать в экспедицию, и я с удовольствием согласилась. В Кострому я приехала в сентябре 2025 года и сейчас работаю в автодорожном колледже в должности советника директора по воспитанию.
– Чем запомнилась ваша первая экспедиция? Почему вы решили остаться в поисковом движении?
– У меня уже был опыт археологических работ: я принимала участие в раскопках с преподавателем Сергеем Кабатовым на острове Вежи, где находился памятник XII века. Поэтому предложение поехать в поисковую экспедицию не вызвало у меня особых эмоций. Но всё изменилось, когда в составе костромского отряда «Харон» мы подняли первого бойца. Этот момент заставил меня осознать: это не просто раскопки, а дань памяти героям Великой Отечественной войны.
– Что именно вы тогда почувствовали? Что стало переломным?
– Мы часто говорим о патриотизме, но не всегда его чувствуем. Поисковая деятельность позволяет ощутить его по-настоящему. На историческом факультете ты изучаешь события, даты, имена героев, но когда ты видишь в раскопе бомбу и погибшего от неё человека, всё меняется. Я поняла, что война – это не просто слово, это ужас и трагедия. У меня не было страха, а было чёткое понимание, что я хочу продолжать заниматься этим.
– Где проходили ваши экспедиции?
– С 2021 по 2025 годы я работала на Западном фронте, в районе Варшавского шоссе в Калужской области, близ деревни Цветковка, где происходили ожесточённые бои. В этом году мне посчастливилось участвовать в работе на Дальневосточном фронте, на Южном Сахалине, где события связаны с войной против Японии в августе 1945 года.
– Чем работа на Сахалине отличается от поисков в центральной части страны?
– Поиск на Сахалине отличается своей спецификой. Это не стандартная отработка квадратов, а постоянный поиск, что требует физической выносливости. Найти что-либо сложнее, поскольку потери в тех местах были не такими массовыми, как, например, в Московской области. Если в центральных регионах в одном квадрате можно обнаружить захоронение сразу нескольких человек, то на Сахалине бойцы чаще лежат в отдельных ячейках, что делает их поиск намного сложнее.
– Получается ли сейчас возвращать имена погибших? Известно, что медальоны у солдат практически не находят.
– Да, медальоны к тому времени были отменены, и за 81 год с окончания войны они сохранились очень редко. Наш отряд пока не находил медальонов, но другие отряды иногда их обнаруживают. Поисковая работа всё больше становится научной. Раньше основной упор делался на археологию подъёма, сейчас активно развиваются такие направления, как реконструкция облика солдата по черепу и поиск родственников, с использованием ДНК.
– Были ли у вас личные, особенно запомнившиеся удачи в поисковой работе?
– Мы находили бойцов, но, к сожалению, все они были безымянными. В составе отряда «Харон» мы подняли солдата, которого немцы забросали гранатами: мы нашли хвостовики, но самого бойца разметало на десятки метров. Мы не смогли собрать останки полностью, а значит, установить его личность невозможно. Его история останется безымянной, и это печально. Но даже такая находка – часть общей истории, напоминание о масштабах потерь и трагических судьбах тех, кто не вернулся с войны.
– Вы пришли в колледж, где уже существовал поисковый отряд?
– Да, в колледже уже был отряд «Дорогой памяти». Он состоял из небольшого количества человек, но там работал мой хороший друг Костя Ивлев, который зародил поисковое движение в колледже. К сожалению, Костя погиб на СВО. Мы сохраняем его наследие, приводим в порядок экспонаты, которые он нашёл в экспедициях. При поддержке гранта создаём комнату боевой славы, она пока в работе, но надеемся завершить её в ближайшее время.
– Как удалось заинтересовать студентов, и растёт ли отряд?
– Если человек сам «горит» этим делом, он найдёт единомышленников. Я старалась уделять внимание ребятам, рассказывать, приглашать интересных спикеров. Например, Сергей Владимирович Шиянов, возглавляющий Координационный совет поискового движения в Костромской области, прочёл студентам увлекательную лекцию о щуповом поиске и работе с картами. Сначала я опиралась на небольшую команду заинтересованных ребят, а теперь к нам присоединяются новые участники. Сейчас в отряде официально состоит 20 человек, а в предстоящую экспедицию уже заявились около девяти. Главное – делиться не только фактами, но и эмоциями: рассказывать, как мы ищем, как радуемся, когда находим бойца. Эмоциональная составляющая здесь очень важна.
– Сфера работы советника директора по воспитанию довольно широкая. Какие направления для себя вы считаете приоритетными?
– Мы взаимодействуем с «Движением Первых» и различными общественными организациями. Я состою в Российском союзе молодёжи и активно сотрудничаю с Поисковым движением России. Для себя я выбрала патриотическую направленность – она мне ближе и понятнее. Я занимаюсь проектом «Без срока давности», инициированным Поисковым движением. Цель – рассекретить факты геноцида советского народа. О Холокосте и жертвах фашизма говорят много, а о страданиях советских граждан вспоминают реже. С 2018 года этот проект помогает вернуть эту тему в общественное поле, и я искренне её подхватила.
– Расскажите о проектной и исследовательской работе со студентами.
– Мы участвуем в конкурсе проектно-исследовательских работ. Три года подряд я в нём участвовала, а в этом году мой студент занял первое место на региональном этапе. Мы работали с Костромским архивом новейшей истории, где нам предоставили материалы, которые трудно читать без слёз. Например, основой работы стала история Василия Варфоломеевича Скорика, который сбежал из концлагеря. Всего в работе было порядка четырёх таких уникальных историй. Поразительно, что люди не просто выживали в нечеловеческих условиях, но и оставляли воспоминания. Мы планируем продолжать эту работу и в следующем году.
– Кто из студентов обычно включается в такие проекты?
– В основном это ребята с первых курсов, студенты различных технических специальностей. Часто это те, кто уже проявлял активность: читали стихи, участвовали в театральных кружках. Я стараюсь предложить им попробовать себя в новом деле. Яркий пример – Ярослав Сафин, студент первого курса. Мы вместе готовили работу, снимали видео, и он очень хорошо её озвучил. Я даже пошутила, что ему можно работать диктором в документальных фильмах.
– Вы также участвуете в конкурсах, например, «Лидер XXI века». И в нём вы победили!
– В рамках этого конкурса я решила сделать акцент на работе с музейными экспонатами. Вместо сложной проектной игры провела мастер-класс по восстановлению экспоната, взяв за основу хвостовик от миномётного снаряда, найденного во время экспедиции. Люди в зале отнеслись серьёзно, притихли и начали задавать вопросы. Это показывает, что посыл дошёл: мы видим не войну с экрана, а её реальные последствия.
– А есть ли у вас любимые фильмы или книги о войне?
– Современные фильмы про войну мне не очень нравятся. Из того, что мне действительно понравилось, могу порекомендовать «Битва за Севастополь» про снайпера Людмилу Павличенко. Есть одна особенная история о книге, которую я нашла на улице, она была мокрой и без обложки. Это был сборник историй о девушках-партизанах и подпольщиках времён Великой Отечественной войны. Я потеряла эту книгу и до сих пор пытаюсь найти её по обрывкам воспоминаний.
– Какие у вас ближайшие планы?
– В августе мы едем в экспедицию на Западный фронт, в Калужскую область, к деревне Цветковка. Конкретное место раскопок станет понятно на месте. Мы надеемся найти бойца, желательно с целым черепом, чтобы потом отправить на реконструкцию. Для студентов эта вахта удобна, там всё оборудовано для жизни, проводятся культурные мероприятия. Считаю, что для ребят это хороший формат: они могут сосредоточиться на поиске, не отвлекаясь на бытовые сложности.
– А куда бы вам хотелось поехать самостоятельно?
– Мне было бы интересно попасть в районы, где работает проект «Без срока давности», который ищет свидетельства преступлений нацистов, в том числе со Следственным комитетом. Я пытаюсь договориться об участии, но пока такой возможности не было.
– Как вы думаете, сколько ещё будет актуальна работа поисковиков?
– Пока не захороним последнего солдата. Я люблю фразу Александра Суворова: «Война не окончена, пока не похоронен последний солдат». Поисковая работа, мне кажется, всегда будет актуальна. Даже если мы просто фиксируем факт: вот здесь погиб солдат, вот такие были потери, это уже важная память. Можно раздавать Георгиевские ленточки и много говорить о войне, но именно поисковое дело показывает её реальную цену. Пока мы помним – движение будет жить.
Сергей Челышев
Фото из архива Юлии Чистяковой